В давно дискутируемом вопросе создания "технологического щита невидимости", состоящего из великого множества камер и экранов, поставлена точка.  Жирная такая точка, диаметром почти два метра. И поставил её художник, имея в виду, правда, совсем другие цели. Немного безумные.

Американский художник Джонатан Шиппер (Jonathan Schipper) – специалист по тому, что принято называть техно-артом. Его подвижные скульптуры атакуют чувства зрителей при помощи электромоторчиков, чипов, пневматических машинок и прочей железячно-пластиковой начинки. Его работа "Попытка невидимой сферы" (Attempt at Invisible Sphere) – одна из наиболее запоминающихся. Слово "попытка" тут добавлено не случайно. Ибо для художника этот проект – не серьёзный подвиг ради создания чего-то невидимого, а, скорее, очередной способ удивить зрителей и заставить их, быть может, задуматься над тем, что современная техника уже почти позволяет создавать объекты, ранее, казалось бы, фантастические.

Скажем, как вам возможность видеть сквозь шар, состоящий из десятков килограммов металла, пластика, электроники, стекла и прочего? Сразу вспоминается распространённое представление, что, мол, достаточно взять побольше камер, экранов, и готов "щит невидимости". Человек, дескать, будет видеть сквозь него объекты, расположенные на заднем плане.

А если щит этот сделать большим и сферическим (ну, или в виде вертикального цилиндра), то, якобы, можно в нём что угодно спрятать от взоров с любого направления. Хоть танк. "Невидимая сфера" Шиппера разбивает эти аргументы.

Перед нами шар диаметром 1,67 метра. Состоит он из каркаса, на котором закреплены 215 видеокамер и 215 мониторов, каждый из которых показывает картинку с камеры, находящейся точно на противоположной стороне. Посмотрев на снимки, вы убедитесь, что невидимостью тут и не пахнет. И дело не в разрешении камер, не в низкой чёткости картинки на мониторах и даже не в больших зазорах между экранами (мы же помним, речь идёт о "приближении", а не о настоящей "завесе невидимости").

Просто взгляните на фото сферы в галерее, и представьте: пока вы смотрите в центр экранного шара, "невидимость" вроде бы работает – вы видите то, что находится точно за сферой (не считая того, что в данном случае картинка на экранах мутная). Но если вы посмотрите на экраны на правом нижнем, допустим, крае шара, то, по идее, увидите на них изображение предметов, стоящих за шаром, но выше и левее него. То есть, условно, вы увидите белые брюки женщины, а не недостающий уголок картины, стоящей на полу у стены.

Таким образом, задний план, который вы должны видеть как целое (если только хотите, чтобы шар действительно стал невидимкой) разбивается на множество несвязанных и искажённых (не все же экраны обращены точно к наблюдателю) фрагментов. Словно мозаика, которую кто-то перепутал в процессе сборки.

Впрочем, "видимая невидимость" едва ли огорчает художника, который ставит перед собой иные задачи, нежели завлечение военных сказкой о невидимом танке. Свои творения он именует "механическими парадоксами" и с их помощью предоставляет возможность зрителям, а порой они бывают и участниками действия, испытать некие новые ощущения.

В этом плане показателен другой проект – машина "Оппозиция". Она представляет собой большое коромысло, на концах которого закреплены сёдла с ремнями. В сёдла садятся двое добровольцев, и всё сооружение поднимается в воздух. При помощи электрических и пневматических приводов коромысло вращается, а сёдла на его концах также совершают движения в разные стороны, наклоняя и даже переворачивая седоков, которые, к слову, друг друга не видят.

Каждый испытуемый держит в руках пульт, который позволяет менять характер движения машины. При этом выбор одного невольно влияет на опыт другого – сёдла ведь связаны. Таким образом, двое взаимодействуют друг с другом через движения машины. Но, самое загадочное, в этот процесс ещё вмешивается музыка. Пара музыкантов играют рок-н-ролл. На их головах – шлемы, в которых они ничего не видят и ничего не слышат, за исключением только собственной музыки.

Выходы с электрогитары и электробарабана соединены с компьютером, который отдаёт команды машине "Оппозиция". Так что люди, находящиеся в её "лапах", невольно танцуют под музыку, которую слышат. Только едва ли танец этот можно называть приятным. К чему всё это? Понимайте как хотите.

В проектах Шиппера машины нередко взаимодействуют с людьми, иной раз очень "плотно". И это, наверное, должно наталкивать зрителей на мысль о нашем высокотехнологическом веке и о месте человека в нём.